Гафт стихи и афоризмы


Пронзительные стихи Валентина Гафта

Я и ты, нас только двое?О, какой самообман.С нами стены, бра, обои,Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартиреИ за окнами капель,С нами все, что в этом миреОпустилось на постель.

Мы — лишь точки мирозданья,Чья-то тонкая резьба,Наш расцвет и угасаньеНазывается — судьба.

Мы в лицо друг другу дышим,Бьют часы в полночный час,А над нами кто-то свышеВсе давно решил за нас.

Хулиган

Мамаша, успокойтесь, он не хулиган.Он не пристанет к вам на полустанке.В войну (Малахов помните курган?)С гранатами такие шли под танки.

Такие строили дороги и мосты,Каналы рыли, шахты и траншеи.Всегда в грязи, но души их чисты.Навеки жилы напряглись на шее.

Что за манера — сразу за наган?!Что за привычка — сразу на колени?!Ушел из жизни Маяковский-хулиган,Ушел из жизни хулиган Есенин.

Чтоб мы не унижались за гроши,Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,Ушел из жизни хулиган Шукшин,Ушел из жизни хулиган Высоцкий.

Мы живы, а они ушли Туда,Взяв на себя все боли наши, раны.Горит на небе новая звезда —Ее зажгли, конечно, хулиганы.

mypensiya.mirtesen.ru

Стихи и цитаты Валентина Гафта

Валентин Гафт - цитаты, высказывания

Спасибо всем...

Мосты

Я строю мысленно мосты, Их измерения просты, Я строю их из пустоты, Чтобы идти туда, где Ты. Мостами землю перекрыв, Я так Тебя и не нашел, Открыл глаза, а там… обрыв,

Мой путь закончен, я – пришел.

Галина Маркова 4 Октября 2017

Уже от мыслей никуда не деться…

Уже от мыслей никуда не деться. Пей или спи, смотри или читай, Всё чаще вспоминается мне детства Зефирно-шоколадный рай. Ремень отца свистел над ухом пряжкой, Глушила мать штормящий океан, Вскипевших глаз белесые барашки, И плавился на нервах ураган. Отец прошел войну, он был военным, Один в роду, оставшийся в живых. Я хлеб тайком носил немецким пленным, Случайно возлюбя врагов своих. Обсосанные игреки и иксы Разгадывались в школе без конца, Мой чуб на лбу и две блатные фиксы Были решенной формулой лица. Я школу прогулял на стадионах, Идя в толпе чугунной на прорыв, Я помню по воротам каждый промах, Все остальные промахи забыв. Иду, как прежде, по аллее длинной, Сидит мальчишка, он начнет всё вновь, В руке сжимая ножик перочинный,

На лавке что-то режет про любовь.

Галина Маркова 23 Октября 2017

Грязь

Какого цвета грязь? – Любого. Пол грязным может быть и слово, Идея, руки, площадь, шины, Грязь – лишний штрих, и нет картины. Грязь в вечном споре с чистотой, И дух свой, смрадный и густой, Свое зловонье, безобразье Грязь называет простотой. И чистоту ведет на казни, Грязь – простота убийц и палачей. В орнаменте народного фольклора Есть в лживой простоте ее речей Смертельная тональность приговора. Грязь – простота страшнее воровства. Из-за таких, как мы, в нее влюбленных, Молчание слепого большинства Кончалось страшным воем заключенных. И так проста святая простота, Что, маску позабыв надеть святоши, Открыто, нагло, с пеною у рта Устраивает грязные дебоши. Уже близка опасная черта, Пустые души искажают лица. О, вечная земная Простота, О, вечная земная Чистота, Спасительница мира – Красота,

Явись скорей, хочу успеть отмыться.

millionstatusov.ru

Стихи Валентина Гафта

НА СМЕРТЬ АЛЕКСЕЯ ГАБРИЛОВИЧА Живых всё меньше в телефонной книжке, Звенит в ушах смертельная коса, Стучат всё чаще гробовые крышки, Чужие отвечают голоса. Но цифр этих я стирать не буду И рамкой никогда не обведу. Я всех найду, я всем звонить им буду, Где б ни были они, в раю или в аду. Пока трепались и беспечно жили — Кончались денно нощные витки. Теперь о том, что недоговорили, Звучат, как многоточия, гудки. ТЕАТР Но мир — не плод воображенья, Здесь есть земные плоть и кровь, Здесь гений есть и преступленье, Злодейство есть и есть любовь. МИЗАНСЦЕНА Всем известно, Жизнь — Театр. Этот — раб, тот — император, Кто — мудрец, кто — идиот, Тот — молчун, а тот — оратор, Честный или провокатор, Людям роли Бог дает. Для него мы все — игрушки, Расставляет нас с небес… Александр Сергеич Пушкин, А напротив — Жорж Дантес! * * * У лживой тайны нет секрета, Нельзя искусственно страдать. Нет, просто так не стать поэтом. Нет, просто так никем не стать… Кто нас рассудит, Боже правый, Чего ты медлишь, что ты ждешь, Когда кричат безумцы: «Браво!» — Чтоб спели им вторично ложь. И есть ли истина в рожденьи, А может, это опыт твой, Зачем же просим мы прощенья, Встав на колени пред Тобой? И, может, скоро свод Твой рухнет, За всё расплатой станет тьма, Свеча последняя потухнет, Наступит вечная зима. Уйми печальные сомненья, Несовершенный человек, Не будет вечного затменья, Нас не засыплет вечный снег. И просто так не появилась На свете ни одна душа. За всё в ответе Божья милость, Пред нею каемся, греша. Но мир — не плод воображенья, Здесь есть земные плоть и кровь, Здесь гений есть и преступленье, Злодейство есть и есть любовь. Добро и зло — два вечных флага Всегда враждующих сторон. На время побеждает Яго, Недолго торжествует он. Зла не приемлет мирозданье, Но так устроен белый свет, Что есть в нем вечное страданье, Там и рождается поэт. ТЕАТР Театр! Чем он так прельщает, В нем умереть иной готов, Как милосердно Бог прощает Артистов, клоунов, шутов. Зачем в святое мы играем, На душу принимая грех, Зачем мы сердце разрываем За деньги, радость, за успех? Зачем кричим, зачем мы плачем, Устраивая карнавал, Кому то говорим — удача, Кому то говорим — провал. Что за профессия такая? Уйдя со сцены, бывший маг, Домой едва приковыляя, Живет совсем, совсем не так. Не стыдно ль жизнь, судьбу чужую, Нам представлять в своем лице! Я мертв, но видно, что дышу я, Убит и кланяюсь в конце. Но вымысел нас погружает Туда, где прячутся мечты, Иллюзия опережает Всё то, во что не веришь ты. Жизнь коротка, как пьесы читка, Но если веришь, будешь жить, Театр — сладкая попытка Вернуться, что то изменить. Остановить на миг мгновенье, Потом увянуть, как цветок, И возродиться вдохновеньем. Играем! Разрешает Бог! ГАМЛЕТ Нет, Гамлет, мы неистребимы, Пока одна у нас беда, Пред нами тень отцов всегда, А мы с тобой — как побратимы. Решая, как нам поступить, Пусть мы всегда произносили Сомнительное слово «или», Но выбирали только «быть». ПОЛЕ М. Козакову, режиссеру телефильма «Случай в Виши» Я — поле, минами обложенное, Туда нельзя, нельзя сюда. Мне трогать мины не положено, Но я взрываюсь иногда. Мне надоело быть неискренним И ездить по полю в объезд, А заниматься только рысканьем Удобных безопасных мест. Мне надоело быть безбожником, Пора найти дорогу в Храм. Мне надоело быть заложником У страха с свинством пополам. Россия, где мое рождение, Где мои чувства и язык, Мое спасенье и мышление, Всё, что люблю, к чему привык. Россия, где мне аплодируют, Где мой отец и брат убит. Здесь мне подонки вслед скандируют Знакомое до боли: «Жид!!!» И знаю, как стихотворение, Где есть смертельная строфа, Анкету, где, как преступление, Маячит пятая графа. Заполню я листочки серые, На всё, что спросят, дам ответ, Но что люблю, во что я верую, Там нет таких вопросов, нет! Моя Россия, моя Родина, Тебе я не побочный сын. И пусть не всё мной поле пройдено, Я не боюсь смертельных мин. АРТИСТ Артист — я постепенно познаю, Какую жизнь со мной сыграла шутку злую: Чужую жизнь играю, как свою, И, стало быть, свою играю, как чужую. ЯЙЦО Всех породило яйцо, Мы вышли из его пеленок — Кто с человеческим лицом, А кто то с клювом, как цыпленок. Так начинался маскарад, Как ловко кто то всё придумал! И на скорлупочный наряд Надел и маски, и костюмы. Кто первым был, в конце концов, Яйцо иль курица, — неважно, И хрупким было то яйцо, И курица была отважной. И гладок был яйца овал И силуэт безукоризнен, О, смертников великий бал! Под каждой маской — тайна жизни. ЦЕПИ Ты, колокол, звонишь по ком? То нежно ты зовешь, то грубо, Мы ходим по цепи гуськом Вокруг таинственного Дуба. И кот мурлычет неспроста, Но жизнь от этого нелепей, Зачем с цепочкой для Креста Бренчат еще и эти цепи? Ты, колокол, звонишь по ком, Кому даешь освобожденье? Кому заменишь целиком Оков ржавеющие звенья? ГРЯЗЬ Какого цвета грязь? — Любого. Пол грязным может быть и слово, Идея, руки, площадь, шины, Грязь — лишний штрих, и нет картины. Грязь в вечном споре с чистотой, И дух свой, смрадный и густой, Свое зловонье, безобразье Грязь называет простотой. И чистоту ведет на казни, Грязь — простота убийц и палачей. В орнаменте народного фольклора Есть в лживой простоте ее речей Смертельная тональность приговора. Грязь — простота страшнее воровства. Из за таких, как мы, в нее влюбленных, Молчание слепого большинства Кончалось страшным воем заключенных. И так проста святая простота, Что, маску позабыв надеть святоши, Открыто, нагло, с пеною у рта Устраивает грязные дебоши. Уже близка опасная черта, Пустые души искажают лица. О, вечная земная Простота, О, вечная земная Чистота, Спасительница мира — Красота, Явись скорей, хочу успеть отмыться. РЕПРИЗА Дешевая Реприза, Но Реплики подлизы Прощали ей капризы, И не ее вина, Что делали сюрпризы Ей Короли, Маркизы, И сверху и донизу Рассыпалась она. Когда то знаменита, Теперь она — забыта, Уныла и забита, Таков конец пути. Живет она несыто, Комедия финита, Разбитое корыто, Где б автора найти? БЫК Не знает глупенький бычок, Что день сегодняшний — день казни. Он — как Отелло — на платок, Но Яго — тот, который дразнит. А вот и сам Тореадор, Как Гамлет вышел — одиночка, Каким же будет приговор? В нем есть и смерть… и есть отсрочка. А те, которые орут, Они преступники иль судьи? И как ни странно — это суд. И как ни странно — это люди. ПЛАХА На сцене Плаха, всё фатально, Беда должна была случиться, Я пересек границу Тайны, За это надо расплатиться. Когда придут в разгар Игры Семерка, Тройка, Туз — не ахай! Невидимые топоры Всегда висят над нашей Плахой. Загадка есть — Разгадки нет, Я наступил на темя Ямы, Где кровь смывает с рук Макбет И дремлет Пиковая дама. ЯБЛОКО Земля — огромный зал для ожиданья, Все грешниками заняты места, Куда пасть яблоку, соблазну мирозданья? Одно лишь место пусто — для Христа. ТРАГЕДИЯ Платок потерян и браслет, Нет Дездемоны, Нины нет, Сошел с ума Арбенин, и Отелло Кинжалом острым грудь себе рассек. Несовершенен человек, Хоть Ум есть, и Душа, и Тело, И есть Язык, и Слово есть, И, к сожалению, возможно Попрать Достоинство и Честь И Правду перепутать с Ложью. КОРОЛЬ ЛИР Н. Мордвинову Уходит сцена в затемненье, И зал окутывает тьма, Последний вопль озаренья: «О, шут мой, я схожу с ума!» ШАХМАТЫ Победу на доске одерживали слева, Пробилась в Королевы пешка дева, И Правый пал Король пред ней. Но, цвет лишь изменив И не убавив гнева, Встает Король, с ним рядом Королева, И снова рвутся жилы у коней, Опять трещат ладьи, и из слонов гора Уже давно лежит у кромки поля, Но пешки Левые на трон не рвутся боле Им Правых поздравлять пора! ЗАНАВЕС Жизни занавес открылся, Это — Человек — родился, Был веселым — Первый акт, Но, когда он удавился, Даже свет не притушился, Хоть бы сделали Антракт. * * * Когда настанет час похмелья, Когда придет расплаты срок, Нас примет космос подземелья, Где очень низкий потолок. Бутылка там под ним повисла, Как спутник в невесомой мгле, И нет ни в чем ни капли смысла, Весь смысл остался на земле. ЕЛКА Ходили по лесу, о жизни трубили И елку царицу под корень срубили, Потом ее вставили в крест, будто в трон, Устроили пышные дни похорон. Но не было стона и не было слез, Снегурочка пела, гундел Дед Мороз, И, за руки взявшись, веселые лица С утра начинали под елкой кружиться. Ах, если бы видели грустные пни, Какие бывают счастливые дни! Но смолкло веселье, умолкнул оркестр, Для будущей елочки спрятали крест. Ходили по лесу, о жизни трубили… IV ОТРАЖЕНИЯ Связь времен — связь света с звуком, Как постигнуть эту страсть? Поэтическая мука — В даль туманную попасть. * * * Если потеряешь слово, Встанешь перед тупиком, — Помычи простой коровой, Кукарекни петухом. Сразу станут легче строчки От вождения пера. Превратятся кочки в точки, Станет запятой дыра. Уложи свой лоб в ладошку И от нас, от всех вдали Потихоньку, понемножку Крыльями пошевели. И падут перед стихами Тайны сотен тысяч лет. Всё, что трудными ночами Ты предчувствовал, поэт. Нет, перо в руках поэта — Это вам не баловство. Он — дитя, соском пригретый, Но в нем дышит божество. Связь времен — связь света с звуком. Как постигнуть эту страсть? Поэтическая мука — В даль туманную попасть. Акварели слов слагая, Скальп снимая с тишины, Ты услышишь, улетая, Звук натянутой струны. Но, паря под облаками, Тихо празднуй свой улов. Все мы были дураками, Пока не было стихов. * * * Как вода со светом — в радужной капели, Как любви сонеты — в призрачной пастели На картон ложатся, солнышком согреты, Краски акварели, пятнышки портрета. МОРЕ. НА ПЛЯЖЕ Между досок на причале Я смотрю на море в щель — Где то там морские дали, Где то там морская мель. Что то море взволновалось, Изменило даже цвет. Долго ли мне ждать осталось, На мели я или нет? * * * Мчится конь, намокла грива, С храпом дышит тяжело, А над ним, согнувшись ивой, Всадник бьется о седло. Рваной дробью бьют копыта, Мчится конь, к ноге нога, Мышцы — твердые, как плиты. Гонг звенит! Идут бега… ЕКАТЕРИНА МАКСИМОВА Узор, написанный рукой природы, Где непонятна тайна мастерства, Где все цветы земли в лазури небосвода — Живое чудо в форме божества. Ты — легкая, но с грузом всей Вселенной. Ты — хрупкая, но крепче нет оси. Ты — вечная, как чудное мгновенье Из пушкинско натальевской Руси. ФУЭТЕ Е. Максимовой Всё начиналось с Фуэте, Когда Земля, начав вращение, Как девственница в наготе, Разволновавшись от смущения, Вдруг раскрутилась в темноте. Ах, только б не остановиться, Не раствориться в суете, Пусть голова моя кружится С Землею вместе в Фуэте. Ах, только б не остановиться, И если это только снится, Пускай как можно дольше длится Прекрасный Сон мой — Фуэте! Всё начиналось с Фуэте! Жизнь — это Вечное движенье, Не обращайтесь к Красоте Остановиться на мгновенье, Когда она на Высоте. Остановиться иногда На то мгновение — опасно, Она в движении всегда И потому она прекрасна! Ах, только б не остановиться… * * * Земли скрипучие рулады Терзают слух мой по ночам. Ей тяжесть дантевского Ада Уже давно не по плечам. Пронзив иглой земное темя, Замрет натруженная Ось, И перекрестит Землю Время, Чтоб ей спокойнее спалось. РОЗА Молчит страна, как в доме мебель, Как ни поставь, так и стоит. Для всей страны единый гребень, Сегодня — сыт, а завтра — бит. Нет, не дубы стоят, а стулья, Нет, не березы — двери, стол. Лежит беззубый от разгулья, В кровь стертый бывший желтый пол. Как часовые, стоят стены, И потолок — им небосвод. Всех превращает нас в полено Наш пилораменный завод. Вдруг среди этого кошмара, Где кровью харкала пила, Посередине тротуара Святая Роза расцвела. От горя треснутая ваза Казалась бледной и худой. Сама, без всякого приказа, Святой наполнилась водой. И стали вновь шкафы — дубами, Березами — паркетный пол, И с деревянными гробами Последний поезд отошел. А на ветвях запели птицы, И солнце стало так сиять, Что захотелось помолиться, Смеяться, плакать и молчать. * * * И опять навязчивая мысль О беде, о гибели, о смерти. Не спеши, костлявая, уймись. Не с тобой плясать мне в круговерти. Мы еще наладим Дом и Быт, Крыльями раскинутся лопатки. Мне всего то, чтобы не навзрыд, Капельку тепла — и всё в порядке. Размахнуться б в ширину плеча, Перерезать вены отступленью, Чтоб не пасть у ножек палача, Чтобы не вернуться в заточенье. И опять навязчивая мысль. Я гоню ее, как бабку сводню. Помоги мне, неземная высь, Черти меня тянут в преисподню. МУЗЫКА ГЕНДЕЛЯ Мне снился сон, он был так странен, Я б выдумать его не смог, Как в соблазнительном тумане Я флейтой плыл меж чьих то ног. И Гендель вместе с Модильяни Ушли со мною в этот рейд В страну несбывшихся желаний, Переплетенья ног и флейт. САД ЗАБЫТЫХ ВОСПОМИНАНИИ О, детство! Как в нем удается, Младенцем глядя из гнезда, Увидеть то, что остается Навечно в сердце, навсегда. Казалось, что весь мир был рядом, А утром, вечером и днем Небесный свет менял наряды Всему, что было за окном. Там за окном был лучший театр, Пылал заката алый бант И заряжался конденсатор, Чтоб током напоить талант. От срока стертый, побелевший Тот озаренный детский взгляд Хранится в памяти умершей, Шумит листвой застывший сад… МУЗЫКА Е. Светланову Смычок касается души, Едва вы им к виолончели Иль к скрипке прикоснетесь еле, Священный миг — не согреши! По чистоте душа тоскует, В том звуке — эхо наших мук, Плотней к губам трубы мундштук, Искусство — это кто как дует! Когда такая есть Струна, И Руки есть, и Вдохновенье, Есть музыка, и в ней спасенье, Там Истина — оголена, И не испорчена словами, И хочется любить и жить, И всё отдать, и всё простить… Бывает и такое с нами. ВИРТУОЗ Прожилочки на крыльях у стрекоз Искусно вывел виртуоз, Лишь он мог сделать из простой слюды С головкой спичечной летающее чудо, А на спине шершавого верблюда Оставить нам горбатые следы… Так, на одной струне играя, Паганини, Кусочек дерева прижав к щетине, Прожилок и горбов неведомые муки Передавал в терзавшем сердце звуке. СКЕРЦО Нет топлива сильней, чем страсть, Когда она питает сердце. Любой из нас сыграет скерцо, На скрипке в жизни не учась! ПУШКИН Как многолик певец творенья — Вот гениальности пример. Но как едино вдохновенье, Как в нем слились в одно мгновенье И слезы, и стихи, и Керн. ПЕРО Перо гусиное, живое, Макнул в чернила, не спеша. На кончике пера — душа! И буря мглою небо кроет! ВЕТЕР Ты, ветер, выветри всю дурь, Что в головах людей, Но пощади, предвестник бурь, Когда они в беде. Тому, кто выбился из сил, Ты в бурю не помог, И Белый парус погубил, Что был так одинок! ПРОРОК Я видел на коре лицо пророка. Сверкнула молния, и началась гроза, Сквозь дождь смотрели на меня глаза, И тарахтела наверху сорока. Вдруг занавес ветвей лицо его закрыл, Горячим лбом я дерева коснулся, И он шепнул мне: «Думаешь, ты жил? Ты просто плохо спал и, наконец, проснулся». ДЕРЕВО О, дерево, свидетель молчаливый Природы перемен и тайн, что не познать. Сегодня день холодный и дождливый, Я в дом вошел, а ты должно стоять И мокнуть под дождем, скрипеть и гнуться, Но до конца стоять, где суждено… Но отчего так ветки твои бьются, Стучат в мое закрытое окно? ОГОНЬ Есть у огня свои законы. Огонь войны — в людей вселяет страх. Покоем дышит он в каминах и кострах. Но есть огонь невидимый — иконы. О, как блаженно жгут лучи твои, Сжигай меня, икона, я не струшу, Я знаю, ты сожжешь грехи мои, Чтоб отогреть измученную душу. ДЕЛЬФИН Зачем к нам из таинственных глубин, За смерть друзей не отомстя ни разу, Спасая мальчиков в пути, приплыл дельфин, Толкаясь в ускользающий наш разум? Зачем, ракетой прыгая в кольцо, Закусывая рыбкой за успехи, Сжимая боль, как налитой свинцом, Он сердце разрывает для потехи? Уже давно распалась связь времен, Живые разделились на отряды, Родства не помним мы, и нет у нас имен, И тайной кем то названы преграды. Дельфин, мой Гамлет, ты мой брат родной, Я знаю, что мы родственные души. Идя к тебе, я захлебнусь волной, А ты, идя ко мне, умрешь на суше. ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ Начала не было и не было конца, Непостижимо это семя, Меняет на скаку гонца Эйнштейном тронутое Время. Конь Времени неудержим, Но гениальные маразмы Еще заигрывают с ним, Катаясь в саночках из плазмы. Но наберут ли Высоту Качели нобелевской славы? Качнувшись «влево на лету», Мир, как всегда, «качнется вправо». Молчат сомкнутые уста, Совсем иного царства врата, Непостижима чернота Сверхгениалыюго квадрата. Там время — черная дыра, Как давит глубина сетчатку. Какая темная игра. Как ослепительна разгадка. * * * Красный палец отпечатал след. Преступник знаменит, Он под рамкой полуспрятан, Тараканий ус торчит. Красной зеброй раскаленной На лице горит спираль. Ты в тельняшке окрапленной Сквозь Дали уходишь в даль. СТУПЕНИ Как спины черные тюленьи, Лежат гранитные ступени. Они давно молчат, не ропщут. Путем коротким или длинным Мы все идем по чьим то спинам. И ты не проклинай судьбу И не страдай от унижений, Когда по твоему горбу, Жив ты или лежишь в гробу, Пройдут, как по простой ступени. ДРЕВНОСТЬ И древность Вызывает ревность. На то есть веские причины, В нее влюбляются мужчины, И женщин покидает Верность. Нет в этой старости изъянов, Ее ничем не удивишь, В ней сексуальность ресторанов И легкость черепичных крыш. Она — как молодость в сединах, Что век для древности — лишь час. Она останется в гардинах, Посуде, мебели и винах И с королями на картинах Переживет меня и Вас! ТЛЕН Уходит жизнь из тела постепенно, Но, говорят, — душа нетленна, Жаль только, ждать конца — такая маета, Чтоб превратиться в прах мгновенно, Зачем вся эта суета? Но вот умру, и кто нибудь степенно, Не сразу вспомнив, скажет обо мне, Что красота души его нетленна, Забыв, как тело корчилось в огне! ГРЕХИ «Ах, если бы она была жива, Я всё бы отдал за нее, всё бросил». Слова, слова, слова, слова, слова, Мы все их после смерти произносим. И пишутся в раскаяньи стихи, Но в глубине души навеки будут с нами Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи, Которые не искупить словами. ТРЕЛЬЯЖ Я расстроен — я расстроен, В профиль — нос длинней, чем думал, И анфас — я лопоухий, Что красив я — только слухи. Влево я смотрю — вы вправо, Вправо — вы наоборот. Сам себя беру в облаву, Ах, какой противный рот. Ну, ребята, кто тут лишний? Ведь не все. вы — пустота! И костюмчик — никудышный, И рубашечка — не та. Кто из вас ненастоящий? Кто здесь я, а кто мираж? Хоть всю жизнь глаза таращи, Не ответит вам трельяж. И берут меня сомненья, Лезет же такая блажь, Может быть, я — отраженье Тех, кто спрятан за трельяж? V Я И ТЫ Я влечу к тебе, легкий, небесный Без тяжелой земной чепухи, Но увижу в дверях твоих тесных, Что меня обогнали стихи. ДОРОГА Тук тук тук — стучат колеса, Сердце — тук тук тук в груди. Задаю себе вопросы, Все ответы впереди. ВАГОН Я сяду в домик на колесах, Пусть называется вагон, Не вытирай, подруга, слезы, Я с детства в поезд был влюблен. Купе — не хуже, чем квартира, Постели, лампочка, вода, В вагоне даже два сортира, Но только очередь туда. Там есть вагоны рестораны, Поесть там можно и попить, И есть там красные стоп краны, Но ручку лучше не крутить. Дождаться надо остановки, Послать вагон ко всем чертям, И дунуть пулей из винтовки Назад к любимой по путям. * * * Надоело тащиться поэтом, Сердце камнем молчит — хоть кричи, И я жарю стихи, как котлеты, Чтобы в трубку шептать их в ночи. Я бегу впереди телефона По упругим, стальным проводам, А стихи мои с лаем и стоном, Как ищейки бегут по следам. Но меня ты не видишь, не слышишь, Тебе нравится выдумка, бред. Оттолкнувшись ногами о крышу, Я запутаю, спрячу свой след. Я влечу к тебе, легкий, небесный Без тяжелой земной чепухи, Но увижу в дверях твоих тесных, Что меня обогнали стихи. Я И ТЫ Я и ты, нас только двое? О, какой самообман. С нами стены, бра, обои, Ночь, шампанское, диван. С нами тишина в квартире И за окнами капель, С нами всё, что в этом мире Опустилось на постель. Мы лишь точки мирозданья, Чья то тонкая резьба, Наш расцвет и угасанье Называется — судьба. Мы в лицо друг другу дышим, Бьют часы в полночный час, А над нами кто то свыше Всё давно решил за нас. * * * Скажи, ты женщина иль фея? Как от Евангелья Луки, Как от Евангелья Матфея, Благоговею от руки. ВОСТОРГ Нет, не от оргий я в восторге, Когда пьяны мы и сильны. Любимая, когда в постели Тебя касаюсь еле еле, В восторге я — от Тишины. БРА Ты при свете спать хотела, Наше маленькое бра, Освещая твое тело, Ночь горело до утра. Но под утро, в чем тут дело, Наше бра перегорело. Ты куда то вдаль глядела, Похудела, побледнела. Я спросил: «Не заболела?» Ты сказала, что здорова. Неужели наше бра Нам выбрасывать пора? ПЛЯЖ Застыли, как в молитве, Лежим без колебаний, Как будто после битвы, Как будто перед баней. Головки, как на плаху, Мы положили рядом, Она — бела как сахар, Я — кофе с шоколадом. ТРЕПЛЕВ Я тебя своей любовью Утомил, меня прости. Я расплачиваюсь кровью, Тяжкий крест устал нести. Кровь — не жир, не масло — краска, Смоется, как акварель, Станет белою повязка, Станет чистою постель. И не станет лжи и блажи, Всё исчезнет без следа, Смоет красные пейзажи Равнодушная вода. СВАДЬБА Что тайной было лишь вчера, Сегодня — новость площадная, Что я люблю тебя — я знаю, Но «горько» им кричать пора. БОЛЬ Вопят в молчании глаза, А змей горыныч сердце гложет, Никто, никто помочь не сможет, Пока не кончится гроза! РАЗЛУКА Лети, стрела! Прощай! Разлука! Убийство — прямо на глазах. Всё — нет натянутого лука, Лишь тетива в моих руках. ВСТРЕЧА И ничего, и ни в одном глазу, Всё выжжено, развеяно и пусто, Из ничего не выдавишь слезу, Река Души переменила русло. ПЕС Отчего так предан Пес, И в любви своей бескраен? Но в глазах — всегда вопрос, Любит ли его хозяин. Оттого, что кто то — сек, Оттого, что в прошлом — клетка! Оттого, что человек Предавал его нередко. Я по улицам брожу, Людям вглядываюсь в лица, Я теперь за всем слежу, Чтоб, как Пес, не ошибиться. ШЛЯПА Всегда на столбовой дороге Мне преграждали жизни путь Вот эти бешеные ноги, Вот эта бешеная грудь. Пошли последние этапы, Уже недолго ждать конца, А мне навстречу только шляпы, И нет ни одного лица. МОСТЫ Я строю мысленно мосты, Их измерения просты, Я строю их из пустоты, Чтобы идти туда, где Ты. Мостами землю перекрыв, Я так Тебя и не нашел, Открыл глаза, а там… обрыв, Мой путь закончен, я — пришел. МЕЧТА Душой задуманная мысль, Стрелой умчавшаяся ввысь, Мечта моя, лети! Но не пустой ко мне вернись. Я буду ждать, не торопись, Счастливого пути! НОСТАЛЬГИЯ Закрой глаза, грудь полную вдохни И мысленно ей улыбнись — Нет, это не шаманство. Пусть на щеке слеза, Ты крыльями взмахни И улетишь в то самое пространство. ЗВЕЗДА Потухшая звезда мерцает прошлым светом. Она давно мертва, а мы еще горим. Жизнь воспевается Поэтом. Любима ты, и я любим. И солнца шоколадный грим Нас украшает жарким летом. …Всё меньше впереди у нас холодных зим. Оле Когда стихи Ахматовой читала ты на солнце, Загар темнел агатово от красоты и стронция. * * * Вечер не вечность. Промчится — как миг новогодний, Снег, поискрившись — сойдет, не оставив следа. Знаю, что очень люблю, что люблю тебя очень — сегодня, Завтра, быть может, не будет уже никогда. БУДУЩЕЕ Оно, всегда к себе манящее, Находится не за горами. Давай испортим настоящее, И будущее будет с нами! VI УГОЛ ЗРЕНИЯ Что я слышу в конском ржанье, Зов любви или страданье? В нем раскаты грома, взрыв, В нем к бесстрашию призыв, А потом опять тревога. Словно просят на подмогу Лошадиные глаза. Снова страх, обвал, гроза, В конском ржанье приступ страсти Вороной каленой масти. Конь меж ног, как бы хлыстом, Охлаждает страсть хвостом. Но натягивают жилы Вулканические силы, Радость ржет, и ржет печаль, Конь, как дьявол, сатанеет, Всё мгновенно каменеет И становится как сталь. Выхлоп, буря, изверженье, Приступ, ноздри, храп и стон, И награда за терпенье — Взлет, астрал, освобожденье И блаженство облегченья Сразу в сотни тысяч тонн. Вот какое содержанье Я услышал в конском ржанье. НОЖ В нем лаконично всё и кратко, Вот — лезвие, вот рукоятка. Убей им или что очисти, Он — ничего без нашей кисти. Но если вдруг над ним нависли, Как колдовство, дурные мысли И чует острие металла, Когда внутри клокочет жало, Тогда одно телодвиженье — И кровь смывает напряженье, Волною набегает дрожь, В моей руке слабеет нож. СУМКА Человек — не недоумка, Приспособился в миру, Например, придумал сумку, Подражая кенгуру. Человек — не недоумка, Он и гений, и злодей, Словно дети, деньги в сумках Спят у сумчатых людей. ПЕПЕЛ Кто в урну соберет мой серый пепел, Лишь пальцы помню и помады след, Дым, пепельница, спички… всё нелепо… Я был вчера лишь пачкой сигарет. ЦВЕТОК Расти, цветок, сил свежих набирайся, Пока тебя к какому нибудь дню С утра не срежут, выжить не пытайся. Я срезан был и продан на корню. ОБЛАКО Вот облако, похоже на рояль, Кусочек влаги надо мной несется, Сейчас оно, как сердце, разорвется, И не сыграть на нем, а жаль. СНЕЖОК Небесный лёгенький пушок На землю темную прилег. После тяжелого маршрута Окончен затяжной прыжок. Пришел зимы недолгий срок, И замер белый купол парашюта. КАПЛЯ ДОЖДЯ К земле стремится капелька дождя Последнюю поставить в жизни точку.. И не спасут ее ни лысина Вождя, Ни клейкие весенние листочки. Ударится о серый тротуар, Растопчут ее след в одно мгновенье, И отлетит душа, как легкий пар, Забыв навек земное притяженье. МОРЕ Ну успокойся, подремли. В тяжелых думах постоянно, Ты, море синее, — земли Незаживающая рана. ВОДА Потоп — страшнее нет угрозы, Но явны признаки Беды, Смертелен уровень воды, Когда в нее впадают — Слезы! РЫБА О, Рыба, чудо эволюции! Тебя ел Моцарт и Конфуций, Ел, кости сплевывая в блюдо, Так чудо пожирает чудо! НАПОЛЕОН Об половину мира гений ноги вытер, Чтоб сладкий след его вылизывал кондитер. ГИТАРА О, Гитара! Бюст и таз, Будь вы стары или юны, Словно жилы, ваши струны Вдоль пересекают вас. Ваш атласный алый бант Украшает гриф, как шею. Взять вас на руки не смею, Жаль — но я не музыкант. Кто то взял вас не спеша И запел тихонько, грустно. И откликнулась Душа Почему то из под бюста. МАТЬ И ДИТЯ Нет, не ошибка, не накладка, Не сказка это, не загадка. И грудь полна, бела как снег, Без крыльев, голенький, весь в складках, Быть может, спит утенок гадкий, А может, гадкий человек. СТАРУШКИ НА ДОРОГЕ Яблочки, цветочки, огурчики, яички, Белые платочки, — сморщенные личики. РОМАН Роман — любовь, но очень редко Читать не скучно до конца. Любовь — короткая заметка, Но всё зависит от чтеца. ХУДОЖНИК Короткий взгляд, мазок, еще мазок. И подпись краткая… Ван Гог. НОЧЬ Ночь, улица, два человека, Фонарь горит, а где Аптека? ВЕНА Вена, река голубая, подкожная, Вена, готовься, идет «неотложная». ДУБЛЕНКА Вот так умрешь, а кто то сдуру В тебе оценит только шкуру. НОТА Мне слух раздражала фальшивая нота. Всю жизнь проверял я проклятое «ля». Как поздно дошло до меня, идиота, Что скрипка в порядке, жена моя — … ОРЕХ Как глупы бывают дамы, Зря берут на душу грех. Надо б Еве дать Адаму Вместо яблока — орех. Придавив орех зубами, Он подумал бы о том, Что не хочет эту даму Ни сейчас и ни потом. КОЖА И тонкой была, и чувствительной кожа, Любого она доводила до дрожи, Теперь эту кожу ничто не тревожит, Хоть стала и тоньше, и с виду моложе. Ту, старую кожу, распяли подтяжкой, Разгладив все чувства и память бедняжке. ДОЛГИ Выполнив гражданский долг, Пал на землю храбрый полк. Перед Родиной долгов У нас больше, чем полков. КУЗНЕЧИК Кузнечик был похож на саранчу, Как русский мог похож быть на еврея, Приказ убить был отдан палачу, Кузнечик мертв. Разобрались позднее. КАМЕНЬ Ласкала камень синяя волна. Как удержать ее он ни старался, Она ему шептала: «Не вольна, Мой Океан опять разволновался». * * * Ты с ума сошел, прибой? На кого пошел ты в бой? На свою подругу сушу? На ее земную душу? ФОНАРЬ Я вам, фонарь, хочу сказать одно: Служа искусству света беззаветно, Вы освещали так порой дерьмо, Что становилось и оно заметно. ПОЛЕТ На небо взлетел писатель, Звездный час его настал. Легок, пуст, парит в халате, Всё, должно быть, рассказал. КРЕСТЫ Когда умрем — сойдем со сцены, Пусть раньше я — потом и ты, На нас поставят, как антенны На телевизорах, — кресты! ПТИЦА Быстрей тебя — обычный самолет, Но разве может он с тобой сравниться! Зависит от меня его полет, А ты свободна маленькая птица. МОНЕТА В забытом кармане монета лежала, Была она мелкой и стоила мало, Но цену монета себе набивала И старый карман про себя презирала. Однажды забытый карман приоткрылся, И пальцами кто то в монету вцепился. Когда она звякнула в мокреньком блюдце, Ей снова в карман захотелось вернуться. ПРОШЛОЕ Ах, неделя моя полуночная, Вся счастливая жизнь впереди. Если это и есть мое прошлое, Значит, прошлое всё — впереди! VII ЗООСАД ВОЛК Скомпрометировано имя Волка, Съел внучку с бабушкой — таков его удел, А выстрелы и псы ему вдогонку За то, что зайца съесть еще хотел. Детей пугают им еще с пеленок. За что? За то, что горд? За то, что смел? Чтоб в будущем какой нибудь подонок От страха застрелить его посмел. Волк — оппозиция, он зверь, а не собака, Но право у людей отстреливать волков, Но право у людей на них ходить в атаку И бить их в окружении флажков. Не трогайте волков, лес — только их планета. Друг друга поедайте в городах, Друг друга предавайте в кабинетах, Но на волков не списывайте страх. Пусть сказки переходят век от века, Пусть будут детки снова их читать, Я волком называю — человека, Чтоб человеком — волка называть. ТИГР Если б знали его предки, Что за рвом, водой, за сеткой Мечется их родич редкий, Наступая на объедки, Что в пижамках его детки, Что бросают им конфетки, Что полоски, как пометки, Тени черной, страшной клетки. ЗМЕЯ Лоснится шпротой тело длинное, Всосав в трубу, крольчонка схавала, Витками, как по полю минному, Ползет змея, как почерк дьявола. Ползет наземное лохнесское, Как шланг намокший, бесконечное. Ползет красивое и мерзкое, Нас искушающее, вечное. ЖИРАФ Не олень он и не страус, А какой то странный сплав, Он абстракция, он хаос, Он ошибка, он жираф. Он такая же ошибка, Как павлин, как осьминог, Как комар, собака, рыбка, Как Гоген и как Ван Гог. У природы в подсознаньи Много есть еще идей, И к нему придет признанье, Как ко многим из людей. Жираф — Эйфелева башня, Облака над головой, А ему совсем не страшно, Он — великий и немой. ВЕРБЛЮД Нет, на спине верблюда неспроста Волнистый путь от шеи до хвоста, Теперь, бредя по огненной пустыне, Где нет оврагов, гор, где ни куста, Он вспоминает те прохладные места И ночи ждет, когда земля остынет. СЛОН Нет, он не торт, Не шоколадный. На двух ногах, Живой, громадный, Забыв достоинство и честь, Перед хлыстом стоит, нескладный В попонке цирковой, нарядной За то, чтоб только дали есть. МАРТЫШКА Мартышка, малышка, Что чешешь подмышки? Что попочку чешешь, Затылок и лоб? Скажи, за какие такие делишки Аж в клетку тебя засадить кто то смог? С тобой мы похожи, Наивные рожи, И глазки, и ушки, и пальцы, и рот. Чесался б я тоже, Кто знает, быть может, Всё мог сделать Боже наоборот! ЦАПЛЯ Только ноги, только шея, Остальное — ерунда, Остальное только тело, То, куда идет еда. Тычет воду длинным клювом, Точно шлангом со штыком, И рыбешек и лягушек Поглощает целиком. Ну, а к вечеру устанет, Одну ногу подожмет И застынет одиноко, Словно рыцарь Дон Кихот. В небо цапля не взлетает Уже много, много лет. Небеса не принимают Этот странный силуэт. ПОПУГАЙ А он рискнул, А он заговорил, И всё, что слышал, Взял и повторил. Что б нам услышать То, что говорим, Когда, чего не ведая, творим. Зачем же так? Природе вопреки. Но если он — дурак, Мы — дважды дураки. БАБОЧКА Через муки, риск, усилья Пробивался к свету кокон, Чтобы шелковые крылья Изумляли наше око. Замерев в нектарной смеси, Как циркачка на канате, Сохраняют равновесье Крылья бархатного платья. Жизнь длиною в одни сутки Несравнима с нашим веком, Посидеть на незабудке Невозможно человеку. Так, порхая в одиночку, Лепестки цветков целуя, Она каждому цветочку Передаст пыльцу живую. ПЕТУХ Он на рассвете всех будил, И дураков, и дурочек, Он гордо по двору ходил, Осматривая курочек. Пройдет походкой боевой — И куры все повалены, А перья белые его Как будто накрахмалены. Он забирался на забор И пел, как Лева Лещенко, И гребешок, как помидор, Был без единой трещинки. Он Петя был и Петушок, И ласкова бородушка. Но вдруг топор, удар и шок, И истекает кровушка. А ноги вроде и бегут, И снова кукареку дал, Да, видно, это Страшный суд, Когда бежать уж некуда. И петь пока что ни к чему — Застыну аккуратненько. Зачем достался я ему, Хозяину стервятнику? КОТ Кот мой свернулся калачиком, Глазки блеснули во тьме, Это работают датчики Где то в кошачьем уме. Ушки стоят, как локаторы, Слушают тайную тьму. Всё, что в его трансформаторе, Он не отдаст никому! МЫШКА Мышка — тайна, мышка — рок, Глазки — маленькие дробки, Мышка — черный утюжок, Хвостик шнур торчит из попки. Мышка маслица лизнула И шмыгнула под крыльцо, Мышка хвостиком махнула И разбила яйцо. Яйцо было крутое И упало со стола, А потом уж золотое Кура рябушка снесла. Была мышь не из мультяшки, Была мышка из сеней, Нет, не эту бедолажку Зарисовывал Дисней. Твердо знает эта мышка, Что на свете с давних пор Мышеловка — это вышка, Это смертный приговор. КРОТ Есть у крота секрет, Известный лишь ему, Он вечно ищет свет, Предпочитая тьму. МУХИ Мухи под люстрой играли в салочки: Кто то играл, кто то думал о браке. Она — плела ему петли удавочки, Он ей делал фашистские знаки. Был этот безумный роман неминуем. Он сел на нее и летал так бесстыже. Росчерк движений непредсказуем. Влево, вправо, вниз, еще ниже. Присели на стенку, как бухнулись в койку, Чего он шептал ей, известно лишь Богу. На локоть привстал я, махнул мухобойкой И хлопнулся снова в кровать, как в берлогу. И пара распалась, он снова — под люстру, Она же мне мстила — жужжала над ухом. Ее я не трогал. Мне было так грустно. Завидую мухам. Завидую мухам. ОХОТА Кто обманывает рыбу, Прерывает птицы пенье, Тащит волоком оленя Без стыда и униженья? Кто свалил медведя глыбу. VIII ФОТОСАЛОН Эпиграммы СОВЕТЫ ФОТОГРАФА Конечно, жизнь — не развлеченье, Но ты про горести забудь. Невозвратимый миг — значенье Его поймешь когда нибудь. МОЙ ПЕРВЫЙ РЕДАКТОР Редактор был поэтом, и самовлюбленным. Мои стихи, как скверные духи, Он нюхал, чуя в них огрехи и грехи, А сам благоухал… тройным одеколоном. ПЕВИЦА Уверен, вы запели зря, Вам мало разговорной речи? Но часто ведь, и говоря, Вам не о чем сказать и нечем. ЧТЕЦ Ошибка у него в одном: Он голос путает с умом. АДА Мы сидели, пили чай, Лучше и не надо. Всё напоминало рай, Но хотелось Аду. СТРАННЫЙ АРТИСТ Он странен, будешь странный тоже, Коль странность у тебя на роже. Но иногда бывает так: И очень странный, и дурак… МОЛОДЕЖЬ «СОВРЕМЕННИКА» Нет ничего дешевле и дороже, Чем эта группа нашей молодежи. ДАВИД БОРОВСКИЙ С его приходом в нашем здании Все формы стали содержанием. «ГОРЕ ОТ УМА» На спектакль в Театре сатиры Зачем напрасно тратить в споре «Мильон терзаний» на пустяк? Отсутствие ума не горе — Сам постановщик был дурак. «ЧАЙКА» ВО МХАТе И ГАБТе Двух чаек разом подстрелили. За что? Они б еще летали. Но в ГАБТе недоговорили, Во МХАТе недотанцевали. ОЛЕГ ЕФРЕМОВ Убита «Чайка», и «Утка» — дура, Печальные у птиц дела. Вся эта птичья режиссура Зовется гибелью «Орла». ГАЛИНА ВОЛЧЕК В ней, толстой, совместилось тонко: Любовь к искусству и комиссионкам! (На спектакль «Эшелон») Не с чемоданом, не с вагоном, В Америку — так с «Эшелоном». Уж вывозить — так «Эшелон». Зачем иначе нужен он? ЛИЯ АХЕДЖАКОВА Нет, совсем не одинаково Всё играет Ахеджакова, Но доходит не до всякого То, что всё неодинаково. ИГОРЬ КВАША Артист великий, многогранный, Чего то глаз у Вас стеклянный. Быть может, это фотобрак? Так почему ж хорош пиджак? ДОЛГИЙ КОНЕЦ МИШИ КОЗАКОВА 1 Все знают Мишу Козакова, Всегда отца, всегда вдовца, Начала много в нем мужского, Но нет мужского в нем конца. 2 Он режиссер, артист и чтец, Но это Мишу удручало, А в Тель Авиве и конец Смотреться будет как начало. 3 Возвращение в Москву С похмелья или перегрева, Не отступая от лица, Он справа там читал налево, Чтоб снова здесь начать с конца. ОЛЕГ ТАБАКОВ К 60 летию Худющий, с острым кадыком, В солдаты признанный негодным. Он мыл тарелки языком, Поскольку был всегда голодным. Теперь он важен и плечист, И с сединою благородной, Но как великий шут, — артист Оближет снова что угодно. И вновь, уже в который раз, Как клоун перекувырнется, Чтоб не узнал никто из нас, Где плачет он, а где смеется. Он августовский, он из Львов, В нем самых странных качеств сговор. Он сборник басен, он Крылов, Одновременно — Кот и Повар. Всё от Олега можно ждать: Любых проказ, любых проделок, Он будет щи еще хлебать Из неопознанных тарелок. БУЛАТ ОКУДЖАВА Ну надо же так умудриться, Как был продуманно зачат, Что в день такой сумел родиться Не кто нибудь, а ты, Булат. И тут не просто совпадете, Здесь тайный знак судьбы самой, Победы День и День Рожденья, «Бери шинель, пошли домой!» ВЛАДИМИР ЗЕЛЬДИН Был пройден путь большой и яркий, «Учитель танцев» что?! Бог с ним! Он так любил свою свинарку, Как дай ей Бог любимой быть другим. К 80 летию Уменье жить и отвечать «на бис», Желанье всё вернуть и всё начать сначала, Он, лишь коснувшись облака кулис, Достигнет солнца и астрала. Рождаться каждый день умеет он на свет. То шут, то ангел на волшебной тризне. В нем всё есть, только возраста в нем нет, Как не бывает возраста и жизни. АРКАДИЙ РАЙКИН Когда смеемся мы — он плачет, Под маской мы не видим слез… Нет, он совсем нас не дурачит, Он с нами говорит всерьез. И стало страшным то, смешное, Чем развлекал нас в тупике Великий Шут времен застоя С седою прядью в колпаке. ЗИНОВИЙ ГЕРДТ О, Необыкновенный Гердт, Он сохранил с поры военной Одну из самых лучших черт — Колено он непреклоненный. АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ, АНДРЕЙ МИРОНОВ, МИХАИЛ ДЕРЖАВИН Державин Ширвиндта заметил, Благословил, но в гроб не лег, Им равных не было в дуэте, Их превзойти никто не мог. Ушел Державин в «Кабачок», Но Ширвиндт пережил разлуку. Ему Миронов протянул Свою «Брильянтовую руку». Любимцы публики, кумиры, Без выходных играют дней. Три мастера одной сатиры. Одной и той же — так точней. АЛЕКСАНДР ШИРВИНДТ и МИХАИЛ ДЕРЖАВИН (Гастроли в США) Нет их смешнее и добрее, Всё, что ни сделают, — ол раит, Вот дружба русского с евреем. Не то что ваши блэк энд уайт. ЮРИЙ НИКУЛИН Он как подарок с огорода, Самый любимый у народа. Пусть неказист слегка на вид, Красавцы рядом с ним — уроды. Вот вам и матушка природа — Она и клоунов родит. РОЛАН БЫКОВ Ему бы в сборную по баскетболу, Какой то черт сидит в нем, бес, Всего то два вершка от полу, А звезды достает с небес. ЭЛЬДАР РЯЗАНОВ Переосмысливая заново Картины Элика Рязанова, Скажу: талант его растет, Как и живот, им нет предела, Но вырывается вперед Его талантливое тело! МИХАИЛ ГЛУЗСКИЙ Он выдержит стойко любые нагрузки, Мгновенно исчезнут сомненья и боль, Когда в договоре написано ГЛУЗСКИЙ, Приличная сумма и главная роль. ОЛЬГА АРОСЕВА Как обаятельно чудачество, Когда таланта очень много. На сцене верит в обстоятельства, А в жизни верит только в Бога. ЛЮДМИЛА ГУРЧЕНКО Недолго ждать пришлось ей свой счастливый случай. «Ночь карнавальная» явилась тут как тут. Была она везучей невезучей. Всё в Люсе есть, «но без пяти минут». ВАХТАНГ КИКАБИДЗЕ И я, как ты, коплю года, Чем вызвал зависть и злорадство, Но сам не верю иногда, Что лишь года — твое богатство. ТАТЬЯНА ДОРОНИНА Как клубника в сметане — Доронина Таня. Ты такую другую поди поищи. У нее в сочетаньи тончайшие грани, Будто малость «Шанели» накапали в щи. АЛЕКСАНДР КАЛЯГИН Он настоящий лицедей: Меняет состоянье плоти, Котов играя и вождей, Прославился… на «Вашей тете». ИЯ САВВИНА Всё это правда, а не враки, И вовсе не шизофрения: В Крыму гуляли две собаки, Поменьше — шпиц, побольше — Ия. АЛЕКСАНДР АБДУЛОВ Ходит Саша гусаком Из Ленкома да в Ленком, Презирая все интриги. Те, кто писал кипятком, Нынче чешут языком, А иные пишут книги. АРМЕН ДЖИГАРХАНЯН Гораздо меньше на земле армян, Чем фильмов, где сыграл Джигарханян. СЕМЕН ФАРАДА И к тебе пришла фортуна, Фарада, и ты поешь, Но тебя в «моменто уно» Не задушишь, не убьешь. ЛЕОНИД ЯРМОЛЬНИК Чего не сделаешь за стольник, Чтоб овладеть теплом сердец, Был даже чайником Ярмольник, Но унитаз — его венец… ИРИНА МИРОШНИЧЕНКО В таланте у Мирошниченко Все краски есть и все оттенки, Но самая большая краска, Когда лицо почти как маска. НАТАЛЬЯ НЕГОАА Всю обнажить себя в искусстве — Такая у Негоды страсть. В картине оголила чувства, В «Плейбое» — остальную часть. АЛЕКСАНДР МИТТА У Вас, как и у всех, Митта, Есть ахиллесова пята: Вам Богом было суждено Пятою вляпаться в кино. ГРИГОРИЙ ГОРИН Пишите, Ваш талант бесспорен, А юмор, эрудиция Пусть Вас не беспокоят, Горин, У Вас всегда есть — дикция. АЛЕКСАНДР ИВАНОВ Я Сашеньку люблю давным давно, Он худ, опрятен, говорит любезно, Но нюх такой на свежее говно, Что рядом ковыряться бесполезно. ЕВГЕНИИ РЕЙН Хоть в Черном море, хоть в бассейне, Когда плывет со мною Рейн, Я думаю, что речку Гейне Мы назовем «азохен вейн!» ИЛЬЯ ШТЕМЛЕР (На роман «Уйти, чтобы остаться») Вам вообще не приходить бы, И вообще б не появляться, Ну а вы еще хотите Так уйти, чтобы остаться! ИГОРЬ ГУБЕРМАН Посаженный — курил чинарики, Ходил в тюрьме туды сюды, И проросли там эти гарики Без удобрений и воды. Почти таблеточки, как шарики, Но в них и зерна и плоды. От всех болезней ваши гарики — Три раза в день, после еды. МИХАИЛ БАРЫШНИКОВ Гастролировал балет, Все на месте — Миши нет. Оказалось, он — на месте, Остальные — просто вместе. РЕЖИССЕРУ ПИТЕРУ ШТАЙНУ НА ЕГО ПОСТАНОВКИ СПЕКТАКЛЕЙ В РОССИИ Устное сочинение во время спектакля «Дядя Ваня» Иностранно, но не странно, Без загадок и без тайн Чехов вам не итальяно, Дорогой геноссе Штайн. Всё чужое — ноги, руки, Ваня — это не Джованни. Не смотрел бы эту скуку Даже лежа на диване. Гром гремел, потели стекла, Бесконечно дождик лился, За окном земля промокла И… спектакль провалился. Просыпаюсь постепенно, Окна настежь, а мне душно. Сделай что нибудь, Елена, Чтобы не было так скушно. На спектакль «Орестея» в Центральном театре Армии Вам с нашей армией не нужно Осуществлять свои затеи. Она годна для Сталинграда И не годна для «Орестеи». ШОЛОХОВ. «ТИХИЙ ДОМ» Хоть Шолохов — само очарованье, Всяк в Тихий Дом зашедший на очаг Запомни твердо: не теряй вниманья! Период полового созреванья У мальчика не кончится никак. КОНСТАНТИН БЕСКОВ Два «Спартака» — один в Большом, Другой в Большом футболе, Но я б в театр не пошел, Когда «Спартак» на поле. Тогда мой театр — стадион, Скажу, быть может, резко: Хоть Григорович и силен, Сильнее Костя Бесков. ВЯЧЕСЛАВ ЗАЙЦЕВ Царь моды — он теперь у власти, Все страны рвут его на части, Он моды раб и господин. Дел тряпочных великий мастер, И женщин розовое счастье, И голубая страсть мужчин. ПОСЛЕ ВЫБОРОВ Басня Был рак — дурак, а щука — просто сука, Но Лебедь впрягся с ними в тяжкий воз. Его пример — другим наука: Умен, с редчайшим тембром звука, Но если рядом рак и щука — Мораль нельзя читать без слёз. ЭПИГРАММЫ НА ГАФТА ГАФТ НА СЕБЯ 1 В Крыму гуляли две собаки, Всё это правда, а не враки. Гафт это точно написал И все размеры указал. Но, милый Валя, вы, однако, Всё лаете, да на других, А кто же третья, та собака, Облаявшая тех двоих? 2 Гафт очень многих изметелил И в эпиграммах съел живьем. Набил он руку в этом деле, А остальное мы набьем. АЛЕКСАНДР ИВАНОВ На Гафта? Эпиграмму? Ну уж нет! Ведь от него же никуда не скроешься. А Гафт, хоть он актер, а не поэт, Так припечатает, что не отмоешься… МИХАИЛ РОЩИН У Гафта нет ума ни грамма — Весь ум ушел на эпиграммы. ЗИНОВИЙ ГЕРДТ Он гением назвал меня, Но это было днем, А вечером того же дня Назвал меня говном. Но говорить о нём шутя Я не имею прав, Ведь он и вечером и днем Был в общем где то прав. РОЛАН БЫКОВ Мой нежный Гафт, мой нервный гений, Спаси тебя, Господь, от тех, Кто спровоцировал успех Твоих незрелых сочинений. ЮРИЙ РОСТ И «дико болен», и здоров, И занят страшно, и свободен, И нудноват, и острослов, И свой как будто, и народен. АЛЕКСАНДР БОВИН Жил в Древнем Риме поэт Плавт, Но Плавт не знал, что будет Гафт, Поэтому у Плавта Нет ничего про Гафта. За чудные природы данные Ждут Гафта небеса обетованные.

nelly2606.blogspot.com

Стихотворения Валентина Гафта, проникающие до глубины души

Валентин Иосифович Гафт, народный артист и лауреат множества премий в области театрального искусства и кинематографа, известен не только как актер, снявшийся в более ста фильмах и озвучивший множество советских и современных героев мультфильмов, но и как поэт.

Его стихотворения о жизни, любви и простой человечности проникают до глубины души:

«Я строю мысленно мосты…»

Я строю мысленно мосты, Их измерения просты, Я строю их из пустоты,

Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв, Я так Тебя и не нашел, Открыл глаза, а там… обрыв,

Мой путь закончен, я — пришел.

«Пёс»

Отчего так предан Пёс, И в любви своей бескраен? Но в глазах — всегда вопрос,

Любит ли его хозяин.

Оттого, что кто-то — сек, Оттого, что в прошлом — клетка! Оттого, что человек

Предавал его нередко.

Я по улицам брожу, Людям вглядываюсь в лица, Я теперь за всем слежу,

Чтоб, как Пёс, не ошибиться.

«Живых всё меньше в телефонной книжке…»

Живых всё меньше в телефонной книжке, Звенит в ушах смертельная коса, Стучат всё чаще гробовые крышки,

Чужие отвечают голоса.

Но цифр этих я стирать не буду И рамкой никогда не обведу. Я всех найду, я всем звонить им буду,

Где б ни были они, в раю или в аду.

Пока трепались и беспечно жили — Кончались денно-нощные витки. Теперь о том, что недоговорили,

Звучат, как многоточия, гудки.

«Уже от мыслей никуда не деться…»

Уже от мыслей никуда не деться. Пей или спи, смотри или читай, Всё чаще вспоминается мне детства

Зефирно-шоколадный рай.

Ремень отца свистел над ухом пряжкой, Глушила мать штормящий океан, Вскипевших глаз белесые барашки,

И плавился на нервах ураган.

Отец прошел войну, он был военным, Один в роду, оставшийся в живых. Я хлеб тайком носил немецким пленным,

Случайно возлюбя врагов своих.

Обсосанные игреки и иксы Разгадывались в школе без конца, Мой чуб на лбу и две блатные фиксы

Были решенной формулой лица.

Я школу прогулял на стадионах, Идя в толпе чугунной на прорыв, Я помню по воротам каждый промах,

Все остальные промахи забыв.

Иду, как прежде, по аллее длинной, Сидит мальчишка, он начнет всё вновь, В руке сжимая ножик перочинный,

На лавке что-то режет про любовь.

«Я и ты, нас только двое?»

Я и ты, нас только двое? О, какой самообман. С нами стены, бра, обои,

Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартире И за окнами капель, С нами всё, что в этом мире

Опустилось на постель.

Мы – лишь точки мирозданья, Чья-то тонкая резьба, Наш расцвет и угасанье

Называется — судьба.

Мы в лицо друг другу дышим, Бьют часы в полночный час, А над нами кто-то свыше

Всё давно решил за нас.

fit4brain.com


Смотрите также